16.09.2020 г.
Лиса и журавль.
Лиса с журавлем подружилась.Вот и вздумала однажды лиса угостить журавля,
пошла звать его к себе в гости:
— Приходи, куманёк, приходи, дорогой! Уж как я тебя угощу!
Идёт журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала по тарелке.
Подала и угощает:
— Покушай, мой голубчик куманек! Сама стряпала.
Журавль стук-стук носом, стучал-стучал по тарелке, ничего не попадает.
А лисица в это время лижет себе да лижет кашу — так всю сама и слизала.
Каша съедена; лисица и говорит:
— Не обессудь, любезный кум! Больше угощать нечем!
— Спасибо, кума, и на этом! Приходи теперь ко мне в гости.
На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку,
выложил в кувшин с маленьким горлышком, поставил на стол и говорит:
— Кушай, кумушка! Правда, больше нечем угощать.
Лисица начала вертеться вокруг кувшина, и так зайдет и
этак, и лизнет его и понюхает; всё ничего не достаёт! Не лезет голова в кувшин.
А журавль меж тем клюет себе да клюет, пока все поел.
— Не обессудь, кума! Больше угощать нечем.
Взяла лису досада: думала, что наесться на целую
неделю, а домой пошла голодная. Как аукнулось, так и откликнулось. С тех пор и
дружба у лисы с журавлем врозь.
Крылатый, мохнатый да масленый
На лесной опушке, в тёпленькой избушке, жили-были три братца: воробей
крылатый, мышонок мохнатый да блин масленый.
Воробей с поля прилетел, мышонок от кота удрал, блин со сковороды убежал.
Жили они, поживали, друг друга не обижали. Каждый свою работу делал, другому
помогал. Воробей еду приносил — с полей зёрен, из лесу грибов, с огорода бобов.
Мышонок дрова рубил, а блин щи да кашу варил.
Хорошо жили. Бывало, воробей с охоты воротится, ключевой водой умоется, сядет
на лавку отдыхать. А мышь дрова таскает, на стол накрывает, ложки крашеные
считает. А блин у печи — румян да пышен — щи варит, крупной солью солит, кашу
пробует.
Сядут за стол — не нахвалятся. Воробей
говорит:
— Эх, щи так щи, боярские щи, до чего
хороши да жирны!
А блин ему:
— А я, блин масленый, окунусь в горшок
да вылезу — вот щи и жирные!
А воробей кашу ест, похваливает:
— Ай каша, ну и каша, — рассыпчата,
горяча!
А мышь ему:
— А я дров навезу, мелко нагрызу, в печь
набросаю, хвостиком разметаю — хорошо в печи огонь горит — вот каша и горяча!
— Да и я, — говорит воробей, — не
промах: соберу грибов, натащу бобов — вот вы и сыты!
Так они жили, друг друга хвалили, да и
себя не обижали.
Только раз призадумался воробей.
«Я, — думает, — целый день по лесу
летаю, ножки бью, крылышки треплю, а они как работают? С утра блин на печи
лежит — нежится, а только к вечеру за обед берётся. А мышь с утра дрова везёт
да грызёт, а потом на печь заберётся, на бок перевернётся, да и спит до обеда.
А я с утра до ночи на охоте — на тяжкой работе. Не бывать больше этому!»
Рассердился воробей — ножками затопал,
крыльями захлопал и давай кричать:
— Завтра же работу поменяем!
Ну, ладно, хорошо. Блин да мышонок
видят, что делать нечего, на том и порешили. На другой день утром блин пошёл на
охоту, воробей — дрова рубить, а мышонок — обед варить.
Вот блин покатился в лес. Катится по
дорожке и поёт:
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок,
На сметанке мешан,
На маслице жарен!
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок!
Бежал, бежал, а навстречу ему Лиса
Патрикеевна.
— Ты куда, блинок, бежишь-спешишь?
— На охоту!
— А какую ты, блинок, песенку поёшь?
Блин заскакал на месте да и запел:
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок,
На сметанке мешан,
На маслице жарен!
Прыг-скок,
Прыг-скок,
Я — масленый бок!
— Хорошо поёшь, — говорит Лиса
Патрикеевна, а сама ближе подбирается. — Так, говоришь, на сметане мешан?
А блин ей:
— На сметане да с сахаром!
А лиса ему:
— Прыг-скок, говоришь?
Да как прыгнет, да как фыркнет, да как
ухватит за масленый бок — ам!
А блин кричит:
— Пусти меня, лиса, в дремучие леса, за
грибами, за бобами — на охоту!
А лиса ему:
— Нет, я съем тебя, проглочу тебя со
сметаной, с маслом да с сахаром!
Блин бился, бился, еле от лисы вырвался, — бок в зубах лисьих оставил, — домой побежал!
А дома-то что делается!
Стала мышка щи варить: чего ни положит,
а щи всё не хороши, не жирны, не маслены.
«Как, — думает, — блин щи варил? А, да
он в горшок нырнёт да выплывет, и станут щи жирные!»
Взяла мышка да и кинулась в горшок.
Обварилась, ошпарилась, еле выскочила!
Шубка повылезла, хвостик дрожмя дрожит. Села
на лавку да слёзы льёт.
А воробей дрова возил: навозил, натаскал
да давай клевать, на мелкие щепки ломать.
Клевал, клевал, клюв на сторону
своротил. Сел на завалинку и слёзы льёт.
Прибежал блин к дому, видит: сидит
воробей на завалинке — клюв на сторону, слезами воробей заливается.
Прибежал блин в избу — сидит мышь на лавке, шубка у неё повылезла, хвостик
дрожмя дрожит.
Как увидели, что у блина полбока
съедено, ещё пуще заплакали.
Вот блин и говорит:
— Так всегда бывает, когда один на
другого кивает, своё дело делать не хочет.
Тут воробей со стыда под лавку забился.
Ну,
делать нечего, поплакали-погоревали, да и стали снова жить-поживать по-старому:
воробей еду приносить, мышь дрова рубить, а блин щи да кашу варить. Так они
живут — пряники жуют, медком запивают, нас вспоминают.
Посмотрите м/фильмы
Комментариев нет:
Отправить комментарий